Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Навигация по сайту

Об учреждении

Перейти в раздел "Сведения об образовательной организации"Перейти в раздел "Сведения об образовательной организации"

МБУ ДО «Школа искусств Центрального района»

→ Узнать больше

 


Как защититься от гриппа, коронавируса и ОРВИ

Статистика

Данные о количестве посетителей за текущий день

Яндекс.Метрика


Профилактика коронавирусной инфекции


АФИША

Наши координаты

445017, РФ, Самарская область , г. Тольятти, ул. Победы, 46 Тел.: 8(8482) 26-37-53

8(8482) 26-37-53

e-mail: dshiskcr63@mail.ru

→ Открыть раздел "Контакты"


Интернет-приемная

Вы можете обратиться к нам через форму обратной связи

Задать вопрос

  


Наши партнёры

"Школа искусств Центрального района" поздравляет всех с Днем Победы

"Школа искусств Центрального района" поздравляет всех с Днем Победы

Опубликовано 08.05.2020
О Великой Победе и войне в истории Тольятти: ЕВГЕНИЙ ЖУРАВЛЁВ – первый директор Школы искусств на ул. Победы, 46 (здание построено специально для его школы) – прошел многими военными дорогами. Сегодня в фойе Школы искусств расположен барельеф, посвященный памяти Евгения Михайловича – солдата, сделавшего много для того, чтобы дети XXI века жили счастливо.
Коренной житель Тольятти, Евгений Михайлович Журавлёв (1925-2001) не только стоял у истоков создания в Ставрополе-на-Волге и Тольятти системы музыкального образования, но и посвятил всю жизнь развитию и совершенствованию этой системы.
В доме семьи Журавлёвых (в селе Ташелка Ставропольского района) музыка была в почете – все любили петь, и неудивительно, что у юного Евгения с детства зародился глубокий интерес к музыкальному искусству.

Обладая абсолютным музыкальным слухом, он самостоятельно освоил игру на балалайке и гармошке, а после окончания школы поступил в Ставропольское педагогическое училище. Учебу прервала война...
Спустя время после окончания войны, Е.М. Журавлёв написал мемуары – воспоминания о своих мыслях и чувствах, вызванных событиями военных лет. Вот они – впечатления студента – будущего музыканта и педагога – середины ХХ века.

ЭТО БЫЛО СО МНОЙ
(фрагменты из мемуаров Е.М. Журавлёва,
публикуются с разрешения его дочери Е.Е. Горбуновой)

«Повестка из Райвоенкомата о призыве в Армию пришла неожиданно...
Шёл декабрь 1942 года. Несмотря на лихолетье, мы, студенты педучилища – готовились встречать новый 1943 год. Это был наш третий – последний! – курс обучения. И вдруг – повестка. Удивительное чувство испытал я в тот миг. Именно миг! В сознании как-то сразу всё обострилось: годы беспечного детства и начинающейся юности... В этот миг я почувствовал, что я уже взрослый, что я теперь тоже ответственен за судьбу Родины... Помимо своей воли я повзрослел в одночасье и мысли стали иными: они обрели конкретное содержание и направление. Всё настойчивее стучало в мозгу: а сумею ли я? Смогу ли? Каким я буду ТАМ – в открытом бою? Страха не было. Я понял, что настал мой черёд...
Дальше всё просто: комиссия, время отправки, предписание – что взять с собой, куда явиться... 21 января 1943 года. Направлялись мы в город Сенгилей Ульяновской области.
… в Сенгилее опять медицинская комиссия и распределение по ротам и батальонам. Первые дни мы жили в школе. Спали не раздеваясь, но беспокоило другое – вода. Питьевых бачков не было и мы бегали на Волгу к проруби. Захотел пить – беги к проруби. У всех открылся кашель. А ещё наши валенки. Сушить их было негде и они превратились в балласт – вечно сырые, тяжелые, негнущиеся. Особенно тяжело стало весной – валенки прохудились, грязь набивалась внутрь и вылезала через голенище…
… После перевода в Сызрань условия стали получше, но ненадолго, так как прошла информация, что немецкие самолеты намерены бомбить железнодорожный мост через Волгу, и нас отправили в неизвестность. Ехали мы долго – около недели, куда – не знали. Кухни с нами не было, в день давали два сухаря, что-то еще и селёдку… Выгрузились мы на станции города Щёлково. Началась напряженная служба, к вечеру мы сами себя не помнили, уже и валенки эти перестали замечать…
...в нашей бригаде был создан коллектив художественной самодеятельности. К тому времени, будучи в карауле по охране штаба, за шкафом я нашел несколько скрипок и смычков, но так как они были разукомлектованы, я из них собрал одну, подобрал к ней смычок и пришел в роту. Для ребят это было приятным сюрпризом: некоторые их них скрипку не видели никогда! В свободные часы я играл, мы вместе пели, а потом перед строем я исполнил на скрипке Гимн Советского Союза и все его подхватили... это был такой волнующий момент! Вскоре был создан и оркестр: баян, балалайка, гитара, скрипка. Да, смело-разношерстный оркестр, но, тем не менее, когда мы выступали на Всесоюзном смотре воздушно-десантных войск, то заняли призовое место, а наш руководитель получил, собственно, сам приз – портсигар из карельской берёзы.
...ночью мы ходили на лыжах в учебные диверсионные походы. Доставалось нам здорово: были и обгоревшие, и обмороженные. Я отделался легко, у меня были обморожены только уши, помню, распухли, как лопухи...
...вскоре наш эшелон пришел на окружную дорогу в Москву... нас везли на Карельский фронт.
...по команде мы залегли: изготовились к бою. Кругом было тихо, как будто ничего и не было. Я встал, прошел немного вперед. Закурил. Мне показалось, что мимо пролетают насекомые, невольно хотелось отмахнуться. Потом слышу – командир кричит «Ложись!», оборачиваюсь – и никак не пойму: для чего ложиться? Он броском свалил меня на землю и стал бранить. Только тогда я понял, что это были не насекомые, и если бы не командир – не писал бы я этой тетради.
...стали слышны стоны раненых, был разбит блиндаж командира полка (командира, к счастью, там не было); окоп, где было семь наших ребят, завалило землей и их всех похоронило заживо...
... в декабре 1944 года мы выехали на фронт на Берлинское направление. Были мы уже в Польше (имеется в виду наш эшелон), когда под Будапештом немец начал мощное наступление и наш эшелон повернули назад, и мы через Румынию и Венгрию прибыли в город Монор, где и дислоцировались. Фронт был недалеко, немца остановили, мы начали готовиться к наступлению. Подготовка проводилась по-суворовски: с настоящими боевыми стрельбами, включая танки, артиллерию, самолеты. В ночь на 12 марта была объявлена боевая тревога и наш батальон в составе Девятой гвардейской армии двинулся на исходные позиции для прорыва фронта. В одном селе (в Венгрии), где мы простояли трое суток, мне вручили медаль «За отвагу» за бои на Карельском фронте.
15 марта мы выдвинулись на огневой рубеж. На нашем участке немец сосредоточил сильные войска, в основном – танки и мотомеханизированные части. Погода стояла теплая, деревья распустились, но земля не просохла и технику продвигали с трудом. В нескольких сотнях метров проходил передний край обороны немцев, но они вели себя так тихо, что создавалось впечатление, что их нет вообще. О времени наступления нам не говорили, но мы солдатским чутьем догадывались – скоро начнется. Сзади нас почти через каждые 100 метров стояли пушки, минометы, а примерно в полукилометре расположились знаменитые «Катюши».
... мы сходили за обедом, ели в окопах и вдруг – началось. Слева от нас послышался шум, который все нарастал и приближался. Заговорили наши минометы, всё вокруг стало неузнаваемым... сначала это ошеломило, но почти сразу волнение улеглось и мы стали готовиться к наступлению. Когда заговорили «Катюши» – это было сигналом. Последовала команда, и мы с криками «За Родину!» бросились вперед. Быстро заняли немецкие окопы, какой-то населенный пункт, вышли на ровное место. И вот тут-то фашист показал нам зубы. На нас обрушился шквал огня – это немецкая артиллерия. Чтобы вырваться из этого «котла» мы рванули вперед и увидели отступающих фашистов. Завязался позиционный бой. Они молотят нас, мы молотим их. Прицельного огня, конечно, быть не могло, просто били в их сторону. Так продолжалось до темноты, потом всё стихло.
...Удивительное чувство при атаке!
Перед атакой впиваешься в землю-матушку, поглаживаешь её, как будто драгоценнее и надежнее нет ничего на свете, и чувствуешь – вот где наша сила. А как оторвался от неё – вскакиваешь, и вливаешь свой голос в общее, гомерическое, нереальное какое-то «УРА!» Все страхи и ощущения снимаются мгновенно. Всё уходит. Только мысль пульсирует: «Догнать. Уничтожить. Занять рубеж. Закрепиться». Никаких эмоций. Вообще ничего. Только холодный расчет. О смерти – не думаешь. Что происходит – не понимаешь, не осознаешь. Видишь, как падают друзья, кричат, а ты выполняешь свою главную задачу – вперёд, до заветного рубежа. И это ощущение разгоряченности долго не покидает тебя после боя. Затем – расслабление и прилив эмоционального ощущения произошедшего, возвращаются мысли. Появляется одновременно печаль утраты и чувство удовлетворения от победы... усталость… вдруг «накрывает» ощущение страха: ведь мог бы и я остаться там, в «вечной тиши», а что именно это и произойдет – изначально сомнений почти не было… а потом ещё бой, и ещё…
...наш маршрут шел на Вену. На исходный рубеж мы прибыли 7 мая к вечеру, расположились у небольшой рощи. От передовой было недалеко, слышались автоматные очереди. На следующий день мы должны были занять исходную позицию для атаки. Днем я стоял в карауле при оружии роты. Пришел солдат и говорит, что ждут какое-то важное сообщение, вроде бы –кончилась война. А мы и верили, и не верили... и ждали…»

Евгений Михайлович Журавлев выполнил долг советского солдата, за проявленное мужество он был награжден медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», «За взятие Вены», «За отвагу».
Пройдя трудными фронтовыми дорогами (он воевал и на Карельском и 3м Украинском фронтах, в Румынии, Венгрии, Чехословакии, в Австрии был ранен и попал в госпиталь), после окончания войны Е.М. Журавлёв вернулся в Ставрополь-на-Волге.

Е.М. Журавлев обладал удивительными организаторскими и коммуникативными способностями, умел увлечь окружающих его людей общей идеей, объединить и вести за собой, поэтому когда пришло время, именно ему – педагогу и музыканту – доверили стать директором открывшейся в Ставрополе-на-Волге Музыкальной школы № 1.
Он вырастил не одно поколение музыкантов – профессионалов и энтузиастов, работал над возрождением традиций хорового пения – много лет Е.М. Журавлев руководил школьным сводным хором: при Журавлеве пели все!
Евгений Михайлович смотрел вперед, старался расширить сферу деятельности музыкальной школы, в творческом союзе с академиком Марком Моисеевичем Берлянчиком он открывал новые отделения, разрабатывал и отправлял в Москву новые учебные программы, организовывал сотрудничество с общеобразовательными школами; он создал первый в Тольятти Детский симфонический оркестр, детско-юношеский оркестр филармонии, организовывал конференции и семинары по обмену опытом работы с детьми и молодежью… и всё это после того, как «…никаких эмоций. Вообще ничего… О смерти – не думаешь… что происходит – не понимаешь, не осознаешь… видишь, как падают друзья…»

«Синдром творческой деятельности» – такой диагноз поставили педагогическому коллективу под руководством Е.М. Журавлева журналисты, отмечая в 1988 году 25-летие Тольяттинской детской школы искусств. Сегодня в фойе Школы искусств, на самом видном месте, как компас правильно выбранного пути, расположен барельеф, посвященный памяти Евгения Михайловича – солдата Победы, сделавшего так много для того, чтобы дети XXI века жили счастливо.

Политика cookie

Этот сайт использует файлы cookie для хранения данных на вашем компьютере.

Вы согласны?